Пройдитесь по центру любого среднего российского города. Безмолвные памятники, информационные таблички, исторические улочки, где многое изменилось под сменой эпох, и порой сложно представить, как же выглядела здесь жизнь даже столетие назад. Красивая декорация, но статичная и немая, если о ней не вещает очередной гид. Демонстрирует, но не вовлекает. Владимир Розин, генеральный директор компании ОТКРЫТИЕ, рассказал, как технологии помогут преодолеть разрыв между городом, как носителем памяти, и человеком, который не может прожить эту память лично.
Город как застывшая декорация
В современном мире, наполненном технологиями и высоким темпом жизни, исторические здания лишь повседневный фон. И пройти мимо, не заметив истинной культурной и исторической ценности, очень просто. Особенно остро это чувствуется в малых городах.
Там, где еще в прошлом веке кипела жизнь — торговали купцы, стучали топоры плотников, звенели колокола — сегодня абсолютная тишина. Исторические здания частично стоят. Традиции ремесел ушли в архивы. Туристы приезжают, делают пару фото на фоне красивых видов и уезжают.
Проблема не в том, что истории нет. Она есть, но только в папках краеведческих музеев, в черно-белых снимках, в памяти старожилов. Для обычного прохожего она невидима и неосязаема. Особенно это заметно для молодой аудитории, привыкшей к интерактивным форматам. Обычные экскурсии ее утомляют, и совсем другой опыт она получает во время интерактива И с этой аудиторией нельзя не считаться, ведь согласно исследованию Аналитического центра НАФИ и программы Росмолодежи “Больше, чем путешествие”, 75% опрошенных в возрасте от 14 до 35 лет заинтересованы в событийном и экскурсионном туризме.
При этом в целом интерес ко внутренним поездкам по стране растет. В январе–октябре 2025 года турпоток увеличился почти на 5% год к году, а интерес заметен как к крупным городам, так и к малым.
Поэтому так важно учитывать современные веяния, чтобы значительная часть городской культуры — ее ремесла, локальные практики, повседневные сценарии прошлого — не остались за пределами видимого, и их можно было “пережить” здесь и сейчас. Так возникает запрос на инструменты, которые возвращают к жизни исчезнувшие слои и превращают их в интерактивный опыт.
Технологии, которые оживляют городскую декорацию
За последние годы города действительно начали “оживать”, но пока в пределах заранее заданного сценария. Технологии сделали городскую среду более выразительной, многослойной и эмоциональной, однако почти всегда оставляли пользователя в роли зрителя, а не соавтора происходящего.
Световые фестивали стали заметным шагом в этом направлении. Они вернули жизнь в вечерние и ночные пространства, превратили площади и набережные в точки притяжения. Свет начал работать как инструмент сценария: задавать ритм, выделять архитектуру, создавать атмосферу. Это и различные “поющие фонтаны”, и фестивали медиаискусств. Но при всей зрелищности такие события остаются событийными и цикличными — зритель приходит “на показ”, который повторяется из раза в раз практически без изменений.
Видеомэппинг пошел дальше и превратил фасады зданий в медиаповерхности. Архитектура начала “рассказывать” истории, исчезать, перестраиваться, визуально трансформироваться прямо на глазах. Например, история одной семьи в годы войны, которая ожила на фасаде Мэрии Москвы в честь 80-летия Победы в 2025 году.
Дополненная и виртуальная реальности добавили персональный слой взаимодействия. Через экран смартфона пользователь может “увидеть” скрытые объекты, реконструкции утраченных зданий или исторические сцены. Это уже шаг к индивидуальному опыту, где маршрут и точки внимания выбирает сам человек. Но AR по-прежнему чаще всего работает как интерфейс к заранее подготовленному контенту: он открывает доступ, но не меняет саму структуру истории.
А в Туле, например, появился VR-бинокль, который переносит на столетие назад, полноценная 3D-панорама показывает улицу Металлистов, когда она еще называлась Пятницкой. Перед зрителем разворачиваются дома с №1 по №23, части Кремля и утраченные Колокольня Успенского собора, Казанская церковь, на месте которой сейчас машколледж, церковь Покрова Пресвятой Богородицы, Новоникитская часовня.
Иммерсивные маршруты приблизили город к формату переживания. Здесь пользователь уже включается в сценарий: следует за голосом, взаимодействует с пространством, становится участником нарратива. Например, городские прогулки в наушниках, где участника ведут персонажи произведений литературы по местам событий, дополняя опыт музыкой и элементами драматургии, синхронизированными с реальным городским пространством. Такие маршруты позволяют воспринимать город как сцену, где разворачивается повествование. Но и это все еще заранее заготовленная история, которую рассказывают пользователю.
Во всех этих форматах город постепенно перестает быть статичным, но еще не становится по-настоящему живым. Он умеет показывать, усиливать, погружать, но не умеет отвечать. И именно здесь выходят на сцену нейросети.
Нейросети как инструмент для воссоздания истории
Генеративные нейросети меняют сам принцип работы городского опыта. Но работают они не как создатели новых сценариев, а как инструменты восстановления утраченного. Их задача — вернуть то, что стерто временем: исчезнувшие здания, утраченные улицы, разрушенные интерьеры и забытые элементы повседневной городской культуры.
Самое простое и массовое направление применения нейросетей сегодня — оживление старых фотографий. То, что еще пару лет назад казалось магией, сегодня доступно практически каждому. Центры управления регионами (ЦУР), архивы и даже обычные жители берут черно-белые снимки столетней давности и с помощью нейросетей превращают их в короткие видеоролики. Здания “восстанавливаются” в объеме, люди на фото начинают двигаться.
В Челябинске ЦУР вместе с госархивом запустили проект “#ЦУР_74_оживляет_историю”. Специалисты берут фотографии из областного архива — дореволюционный Челябинск, улицы, паровозы, семьи купцов и чиновников — и с помощью ИИ рассказывают историю, стараются сохранить интерес к локальным особенностям, особенно у молодежи.
Параллельно развивается и другое направление применения нейросетей — воссоздать городскую среду. И сделать это с исторической точностью.
Ученые МИИГАиК (Московском государственном университете геодезии и картографии) создали нейросеть, которая восстанавливает в цифровом виде полуразрушенные сельские храмы. Сейчас они стоят без куполов, с дырами в стенах, остатками фресок. Нейросеть обучается на тысячах примеров и «дорисовывает» утраченное — не фантазийно, а научно обоснованно, предлагает варианты реконструкций.
Другой пример носит более развлекательный характер. ИИ-сервис “Что здесь было раньше?” помогает “переместиться” в любое место на Земле в любой период истории. Зритель выбирает точку на карте, эпоху, загружает свое фото. Нейросеть показывает, как выглядела эта местность, например, 100 лет назад, и одевает зрителя в костюм того времени.
Но подобным сервисам и другим нейросетевым реконструкторам предстоит большая и методологически сложная работа. Сегодня они находятся в зоне между технологией и интерпретацией: с одной стороны, дают мощный инструмент для визуализации утраченной городской среды, с другой — неизбежно работают с неполными данными и достраивают реальность на основе вероятностей, а не точных исторических фактов. Именно здесь возникает ключевой риск: реконструкция может незаметно перейти в художественную интерпретацию, а затем — в воспринимаемую “новую версию истории”.
Вырастает риск фальсификации исторического контекста: даже незначительные визуальные допущения могут закрепляться как “правдоподобный образ прошлого”, особенно если они подаются без прозрачного указания на степень достоверности.
Город, который отвечает
Если собрать вместе все уже существующие практики, становится видно, что все это только разминка. Пока нейросети в городской среде в основном работают как инструмент восстановления: возвращают утраченные здания, визуализируют исчезнувшие кварталы, достраивают фрагменты памяти. Но новая траектория уже намечена — это генерация городского опыта в реальном времени, где пользователь вступает с пространством в диалог.
Представьте, что подходите к колонке или тем же VR-биноклям посреди города. И делаете запрос: “Покажи, как здесь было в 1890 году”. И нейросеть не достает из папки заготовленный ролик. Она создает его, опираясь на архивы, чертежи, мемуары, данные о погоде и времени суток. Вы видите трехмерную сцену: купцов, экипажи, звуки ушедшей улицы. Уникальную, потому что никто до вас не задавал именно такого запроса в эту секунду.
Спрашиваете: “А что будет здесь через 50 лет?”. И нейросеть перекраивает фасады. Зеленые стены, солнечные панели, фонтан на месте парковки.
Или другой сценарий. Пустая стена безликого здания. Вы касаетесь экрана — и она превращается в калейдоскоп ремесел. Нейросеть берет орнаменты местных промыслов: вологодское кружево, гжель, резьбу по дереву — и генерирует бесконечный узор, который меняется от ваших движений.
Но есть условие: такая генерация не должна быть произвольной. Без исторической экспертизы и защиты от анахронизмов она превратится из “ожившей легенды” в генератор лжи. Нейросеть должна знать, что в XII веке не было тачанок (рессорные повозки для пулеметов), а в XIX — пластиковых окон. Не должна допускать подмены факты художественным вымыслом.
В итоге, технологии неумолимо развиваются и к этому нужно быть готовым. Очередь за городами и людьми, которые решатся на этот эксперимент. Потому что прошлое не должно быть похоронено в архивах. Оно заслуживает того, чтобы с ним разговаривали здесь и сейчас.